УДК: 616.895
АДАПТАЦИОННЫЕ МЕХАНИЗМЫ ПСИХИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЫ У ПАЦИЕНТОВ С
САХАРНЫМ ДИАБЕТОМ В УСЛОВИЯХ КЫРГЫЗСТАНА
Сулайманова М.Р., Кутликова А.Б., Тобокелова К.А., Мисиров Р.М.
ГОУ ВПО Кыргызско-Российский Славянский университет имени первого Президента
РФ Б.Н. Ельцина
marina.suli@gmail.com
Аннотация: В статье представлен анализ механизмов психологической защиты в
структуре аффективного синдрома у пациентов с сахарным диабетом.
Ключевые слова: механизмы психической адаптации, тревога, депрессия, одиночество,
сахарный диабет.
ADAPTIVE MECHANISMS OF MENTAL PROTECTION IN PATIENTS WITH
DIABETES MELLITUS IN KYRGYZSTAN
Suleymanova M.R., Kulikova A.B., Tobokelova K.A., Misirov R.M.
SEI Higher Education Kyrgyz-Russian Slavic University named after the first President of
the Russian Federation B.N. Yeltsin
marina.suli@gmail.com
Abstract: The article presents an analysis of the mechanisms of psychological protection in the
structure of affective syndrome in patients with diabetes mellitus.
Key words: mechanisms of mental adaptation, anxiety, depression, loneliness, diabetes mellitus.
КЫРГЫЗСТАН ШАРТЫНДА КАНТ ДИАБЕТИ МЕНЕН ООРУГАН
БЕЙТАПТАРДАГЫ ПСИХИКАЛЫК КОРГООНУН АДАПТАЦИЯЛЫК МЕХАНИЗМДЕРИ
Сулайманова М. Р., Куликова А. Б., Тобокелова К. А., Мисиров Р. М.
МБбМ ЖКБ РФнын биринчи Президенти Б. Н. Ельцин атындагы Кыргыз-Россия
Славян университети
marina.suli@gmail.com
Аннотация: Макалада кант диабети менен ооруган бейтаптардагы аффективдүү
синдромдун структурасындагы психологиялык коргонуу механизмдеринин анализи берилген.
Негизги сөздөр: психикалык адаптация механизмдери, тынчсыздануу, депрессия,
жалгыздык, кант диабети.
Введение
Адаптационные механизмы психической защиты (МПЗ) оказывают существенную
роль в формировании процессов коморбидности сахарного диабета (СД) и аффективных
расстройств (АР) [1. 2]. В дебюте заболевания МПЗ демонстрируют кратковременный эффект
компенсации, однако деструктивный - в процессе дальнейшего развития заболевания [3]. В
практической области при обращении пациентов, страдающих СД, терапевты и врачи-
эндокринологи основное внимание уделяют прежде всего исследованию биохимических
показателей, а клинико-психологические особенности, как правило, не учитываются [4-10].
Таким образом, исследования структуры аффективного синдрома при заболевании СД
требуют более глубокого и детального анализа, а результаты научных исследований -
наиболее активного внедрения в области практической медицины, в частности в области
эндокринологии и психиатрии амбулаторного уровня.
Цель - изучение МПЗ в структуре аффективного синдрома у пациентов с
заболеванием СД в зависимости от типа, для оптимизации диагностики, терапии и
профилактики.
Материалы и методы исследования
Обследовано 52 респондента с различных регионов КР, страдающих СД, из них 26
(50%) женщин и 26 (50%) мужчин, на базе отделений эндокринологии и
эндокринологических диспансеров КР, в возрасте от 18 лет до 60 лет. Согласно типологии,
пациенты разделены на две группы: I-ю составили пациенты с СД первого типа (СД1) - 25
(48,1%) респондентов, II-ю группу составили пациенты с СД второго типа (СД2) - 27 (51,9%)
респондентов.
Методы исследования: полуформализованное интервью, шкалы ситуативной (СТ) и
личностной (ЛТ) тревожности Спилбергера-Ханина и депрессии Цунга, шкала одиночества
UCLA, опросник Плутчика-Келлермана-Конте для определения силы МПЗ. Полученные
данные подвергались процедуре статистической обработки с использованием пакета
компьютерных программ Statististics SPSS 16.0 for Windows, Microsoft Excel.
Результаты и их обсуждение
Уровень СТ у пациентов с СД2 (40,37±1,32) превышал показатели у пациентов с СД1
(39,04±1,75), а уровень ЛТ преобладал у пациентов с СД2 (45,04±1,70) по сравнению с
показателями пациентов с СД1 (39,68±1,63) при Р<0,05. Уровень депрессии у пациентов с СД2
(37,67±1,10; P>0,05) был идентичен уровню депрессии в группе с СД1 (37,28±1,32). Уровень
одиночества у респондентов с СД2 (35,33±1,08) превысил его показатели у пациентов с СД1
(32,68±1,01; Р<0,05).
Таким образом, сравнительный анализ уровня аффекта, уровня одиночества у
респондентов в зависимости от типа СД продемонстрировал следующие результаты: уровень
СТ у пациентов с СД2 (40,37±1,32) превышал показатели у пациентов с СД1 (39,04±1,75), а
уровень ЛТ преобладал у пациентов с СД2 (45,04±1,70) по сравнению с показателями
пациентов с СД1 (39,68±1,63) при Р<0,05; уровень депрессии у пациентов с СД2 (37,67±1,10;
P>0,05) был идентичен уровню депрессии в группе с СД1 (37,28±1,32). Уровень одиночества
у респондентов с СД2 (35,33±1,08) значительно превысил показатели пациентов с СД1
(32,68±1,01) при Р<0,05 (таблица 1).
Таблица 1
Сравнительный анализ уровня аффекта и одиночества у респондентов в
зависимости от типа СД
Название аффекта 1 группа 2 группа
Депрессия 37,28±1,32 37,67±1,10
Ситуативная тревожность 39,04±1,75 40,37±1,32
Личностная тревожность 39,68±1,63 45,04±1,70
Одиночество 32,68±1,01 35,33±1,08
Идентификация и сравнительный анализ выраженности МПЗ в зависимости от
типологии СД выявили следующие результаты (таблица 2). Уровень МПЗ «отрицание»
(72,72±1,50) наиболее выражен внутри группы респондентов с СД1 и преобладает по
сравнению с данным МПЗ в группе респондентов с СД2 (54,54±3,00); «рационализация»
является вторым по выраженности в группе с СД1 (70,00±3,11) и выше, чем у пациентов с СД2
(63,58±1,89); «компенсация» – третий по значимости МПЗ в группе пациентов с СД1
(69,20±3,36) и его уровень выше, чем у респондентов группы с СД2 (50,37±2,74); на четвертом
месте по значимости МПЗ в группе пациентов с СД1 «вытеснение» (60,00±20,00; Р<0,05)
выше, чем у пациентов второй группы (40,00±10,00; Р<0,05); В первой группе уровень МПЗ
«проекция» (55,66±3,14; Р=<0,01) преобладает по сравнению с данными МПЗ в группе
респондентов с СД2 (41,66±2,50; Р=<0,01); «регрессия» является шестым по выраженности в
группе СД1 (40,50±2,77; Р<0,01), и ниже, чем у пациентов с СД2 (50,00±3,75; Р<0,01);
«гиперкомпенсация»- седьмой по значимости МПЗ с группе респондентов с СД1 (40,66±7,83),
и его уровень выше, чем у респондентов группы с СД2;
«ситуативная тревожность» является восьмым по выраженности в группе с СД1 (40,33±2,12)
и ниже, чем у пациентов с СД2 (42,96±5,49; Р>0,05), «личностная тревожность» – девятый по
значимости МПЗ в группе пациентов с СД1 (39,68±1,63) и его уровень ниже, чем у
респондентов группы с СД2 (45,04±1,70); на десятом месте по значимости МПЗ в группе
пациентов с СД1 «депрессия» (37,28±1,32) ниже, чем у пациентов второй группы (37,67±1,10);
В первой группе уровень МПЗ «одиночество» (32,68±1,01) уступает по сравнению с данными
МПЗ в группе респондентов с СД2 (35,33±1,08); «замещение» является двенадцатым по
выраженности в группе СД1 (23,20±2,56; Р<0,01), и выше, чем у пациентов с СД2
(20,00±10,00; Р<0,01). Во 2 группе респондентов с СД2 преобладал МПЗ
«рационализация» (63,58±1,89), но был заметно слабее, чем в группе с СД2 (70,00±3,11),
вторым по значимости в группе пациентов с СД2 являлась «отрицание» (55,89±2,41) слабее по
сравнению с респондентами с СД1 (72,72±9,08); «проекция» является третьим по
выраженности в группе с СД2 (41,66±2,50; Р<0,01) и ниже, чем у пациентов с СД1 (55,66±3,14;
Р<0,01); «компенсация» – четвертая по значимости МПЗ в группе пациентов с СД2
(50,37±2,74) и его уровень ниже, чем у респондентов группы с СД1 (69,20±3,36); на пятом
месте по значимости МПЗ в группе пациентов с СД2 «личностная тревожность» (45,04±1,70)
выше, чем у пациентов первой группы (39,68±1,63); Во второй группе уровень
МПЗ «гиперкомпенсация» (42,96±5,49) преобладает по сравнению с данными МПЗ в группе
респондентов с СД1 (38,80±6,00); «вытеснение» является седьмой по выраженности в группе
СД2 (40,00±10,00; Р<0,05), и ниже, чем у пациентов с СД1 (60,00±20,00; Р<0,05);
«ситуативная тревожность»- восьмая по значимости МПЗ в группе респондентов с СД2
(40,37±1,32), и его уровень выше, чем у респондентов группы с СД1 (39,04±1,75); на девятом
месте по значимости МПЗ в группе пациентов с СД2 «депрессия» (37,67±1,10) выше, чем у
пациентов первой группы (37,28±1,32); Во второй группе уровень МПЗ «одиночество»
(35,33±1,08) преобладает по сравнению с данными МПЗ в группе респондентов с СД1
(35,33±1,08); «регрессия» является одиннадцатой по выраженности в группе СД2 (50,00±3,75;
Р<0,01), и выше, чем у пациентов с СД1 (40,50±2,77; Р<0,01); «замещение» является
двенадцатой по выраженности в группе СД2 (20,00±10,00; Р<0,01), и ниже, чем у пациентов с
СД1 (23,20±2,56; Р<0,01) (таблица 2).
Таблица 2
Сравнительный анализ силы МПЗ у респондентов в зависимости от типа СД
Название МПЗ 1 группа 2 группа Р
Вытеснение 60,00±2,70 40,00±4,20 Р<0,05
Регрессия 40,50±2,77 50,00±3,75 Р<0,01
Замещение 23,20±2,56 20,00±3,20 Р<0,01
Отрицание 72,72±9,08 55,89±2,41 Р>0,05
Проекция 55,66±3,14 41,66±2,50 Р<0,01
Компенсация 69,20±3,36 50,37±2,74 Р>0,05
Гиперкомпенсация 38,80±6,00 42,96±5,49 Р>0,05
Рационализация 70,00±3,11 63,58±1,89 Р>0,05
Таким образом, статистически значимые результаты идентификации МПЗ: в группе
респондентов с СД 1 доминируют «вытеснение» (60,00±2,70; Р<0,05), «проекция» (55,66±3,14;
Р<0,01), «регрессия» (40,50±2,77; Р<0,01), «замещение» (23,20±2,56; Р<0,01); в
группе респондентов с СД 2 доминируют «регрессия» (50,00±3,75; Р<0,01), «проекция»
(41,66±2,50; Р<0,01), «вытеснение» (40,00±4,20; Р<0,05), «замещение» (20,20±3,20; Р<0,01)
(рисунок 1).
Рис. 1. Сравнительный анализ силы МПЗ у пациентов с СД1 и СД2
Нами обнаружены прямые корреляции: уровень депрессии средне, высоко достоверно
коррелирует с уровнем замещения (r=0,5), с уровнем личностной тревожности
80 72,72
69,2
70
60
50
40
30
20
10
0
60
70
63,58
,89 55,66
50 ,66 5
23,2
20
СД 1 типа СД 2 типа
38,8 40,5 40
42,96 0,37
41
55
(r=0,4); достоверно - с уровнем гиперкомпенсации (r=0,3); уровень СТ средне, высоко
достоверно коррелирует с уровнем гиперкомпенсации (r=0,6), регрессией (r=0,5), проекцией
(r=0,4); средне, достоверно коррелирует с уровнем замещения (r=0,3); уровень личностной
тревожности имеет среднюю, высоко достоверную связь с депрессией (r=0,4); уровень
одиночества средне, высоко достоверно коррелирует с регрессией (r=0,4); вытеснение средне,
высоко достоверно - с уровнем отрицания (r=0,5); уровень регрессии сильно, высоко
достоверно - с уровнем гиперкомпенсации (r=0,7) и замещением (r=0,7), средне, высоко
достоверно - с уровнем с проекцией (r=0,5), с СТ (r=0,5) и уровнем одиночества (r=0,4);
уровень замещения имеет сильную, высоко достоверную корреляционную связь с уровнем
регрессии (r=0,7) и среднюю, высоко достоверную - с уровнем гиперкомпенсации (r=0,6) и
рационализации (r=0,5), средне, достоверную - с уровнем депрессии (r=0,5), с СТ (r=0,3) и
проекцией (r=0,3); отрицание средне, высоко достоверно коррелирует с уровнем
рационализации (r=0,4); средне, достоверно - с уровнем вытеснения (r=0,5) и с уровнем
компенсации (r=0,3), проекция имеет среднюю, высоко достоверную корреляционную связь
с гиперкомпенсацией (r=0,6), регрессией (r=0,5), СТ (r=0,5); среднюю, достоверную
корреляционную связь с замещением (r=0,3); компенсация имеет средне, высоую достоверную
связь с рационализацией (r=0,5), среднюю, достоверную связь с отрицанием (r=0,3);
гиперкомпенсация сильно, высоко достоверно коррелирует с регрессией (r=0,7) и средне,
высоко достоверно -с проекцией (r=0,6), замещением (r=0,6), с СТ (r=0,6), средне, достоверно
- с рационализацией (r=0,3) и депрессией (r=0,3); рационализация имеет среднюю, высоко
достоверную корреляционную связь с замещением (r=0,5), компенсацией (r=0,5), отрицанием
(r=0,4) и среднюю, достоверную корреляционную связь с гиперкомпенсацией (r=0,3).
Также выявлены обратные связи. Уровень депрессии средне коррелирует с
отрицанием (r=-0,3); уровень ЛТ имеет обратную, среднюю связь с компенсацией (r=-0,3);
статистически значимую среднюю связь с отрицанием (r=-0,6), рационализацией (r=-0,5);
уровень одиночества имеет статистически значимую, среднюю связь с рационализацией (r=-
0,5), отрицанием (r=-0,4); уровень отрицания средне коррелирует с уровнем депрессии (r=-
0,3), с ЛТ (r=-0,6), одиночеством (r=-0,4) и имеет статистически значимую обратную, среднюю
связь с ЛТ (r=-0,6), уровнем одиночества (r=-0,4); рационализации имеет статистически
значимую обратную, среднюю корреляционную связь с уровнем одиночества (r=-0,5), и с
уровнем ЛТ (r=-0,5).
Заключение: У исследуемых респондентов преобладает существенно повышенный
уровень тревоги и одиночества. Сравнительный анализ уровня аффекта в зависимости от
типологии СД, выявил превышение показателей уровня ситуативной тревоги у группы
респондентов с СД1 по сравнению с идентичными показателями в группе респондентов с СД2,
при этом уровень личностной тревоги преобладает у респондентов с СД2 по сравнению с
показателями пациентов с СД1. Уровень одиночества у респондентов с СД2 превышает
уровень одиночества в группе респондентов с СД1. В группе респондентов с СД 1
преобладают такие МПЗ как «вытеснение» (Р<0,05), «проекция» (Р<0,01), «регрессия»
(Р<0,01), «замещение» (Р<0,01), при этом в группе респондентов с СД 2 доминируют
«регрессия» (Р<0,01), «проекция» (Р<0,01), «вытеснение» (Р<0,05), «замещение» (Р<0,01).
Определяются статистически значимые корреляции между уровнем аффекта, одиночества и
силой адаптационных МПЗ, что, по нашим предположениям, обусловливает процессы
формирования феномена коморбидности аффективных нарушений и типологизации СД.
Выявленные статистически значимые корреляции позволяют обозначить воспроизводимые
паттерны коморбидности аффективых и соматических нарушений при СД в зависимости от
его типологии, что требует дальнейшего углубленного изучения с точки зрения разработки
эффективной персонализированной терапии у пациентов, страдающих СД.
Литература:
1. Тен В.И., Фетисова Н.В., Сулайманова М.Р. Введение в стрессологию:
учебное пособие / Бишкек: Изд-во КРСУ, 2016. 129 с.
2. Сулайманова М.Р. Основы психопатологии в общей медицинской
практике: учеб. пособие / М.Р. Сулайманова /Бишкек: Изд-во КРСУ, 2021.
149 с.
3. Сулайманова М.Р. Клиническая значимость МПЗ в структуре
аффективного синдрома при сердечно-сосудистых и психических
расстройствах. Сб.
статей под ред. Г.П. Костюка, А.А. Шмиловича: «Внебольничная
психиатрическая помощь: Вехи становления и перспективы развития», М.
2019. С.318 – 324
4. Алгоритмы специализированной медицинской помощи больным
сахарным диабетом / Под редакцией И.И. Дедова, М.В. Шестаковой,
А.Ю. Майорова. – 10-й выпуск (дополненный). –
М.; 2021, 232 с.
(https://www.endocrincentr.ru/sites/default/files/specialists/science/clinic-
recomendations/alg_book_10_final_.pdf )
5. Global Burden of Disease Collaborative Network. Global Burden of
Disease Study 2019.
Results. Institute for Health Metrics and
Evaluation. 2020
(https://vizhub.healthdata.org/gbd-results/;
https://www.who.int/ru/n
ews-room/fact- sheets/detail/diabetes)
6. IDF Diabetes Atlas, 9th edition. Brussels: International Diabetes Federation;
2019; (https://www.diabetesatlas.org/en)
7. Ali S., Stone M., Peters J. The prevalence of co-morbid depression in adults
with Type 2 diabetes: a systematic review and meta-analysis // Diabet. Med.–
2006. – Vol.11, №23. – Р. 1165-1173.
8. Anderson R.J., Freedland K.E, Clouse RE, et al. The prevalence of comorbid
depression in adults with diabetes: a meta-analysis // Diabetes Care. – 2001.–
№24. – P.1069-10078.
9. Bisschop M., Kriegsman D., Deeg D. et al. The longitudinal relation between
chronic diseases and depression in older persons in the community: the
Longitudinal Aging Study Amterdam // J. Clin. Epidemiol. – 2005. – №57. –
P.187-194.
10. Bisschop M., Kriegsman D., Deeg D. et al. The longitudinal relation between
chronic diseases and depression in older persons in the community: the
Longitudinal Aging Study Amterdam // J. Clin. Epidemiol. – 2005. – №57. –
P.187-194.