Индия и Пакистан как самостоятельные государства, получившие независимость от
британского колониального владычества, появились на политической карте мира всего 75 лет
назад. За время своего существования претерпели ряд социально-политических катаклизмов,
три войны, централизацию (в части Пакистана отход от регионализма) и децентрализацию
(регионализацию), появление нового государства на юге Индии, миллионы беженцев – явились
последствием таковых кризисов.
Так почему же мы используем категорию цивилизационный дуализм. Все дело в
сочетании государствами в строительстве моделей традиционности и модернизации. И,
разумеется, в обоюдности и взаимообусловленности бытия по отношению к сознанию.
История развития философских и религиозных учений Индии и Пакистана демонстрируют это
острое ощущение необходимости изменений в социально-политических и экономических
сферах. Острая необходимость обусловлена утратой традиционных знаний. В последнюю
стадию эсхатологические веяния приобретают наибольший смысл вкупе с проистекающими
в мире, государстве и обществе кризисами. Кризисы обусловлены состоянием упадничества
духовности, утратой подлинных трансцендентных знаний, исчезновением высшей касты
посвященных [5].
Индийская философская традиция по выражению русского философа 19 столетия В.
Соловьева “впала в глубокий духовный сон, провозгласив в глубокой древности (Сатья-Юга)
принцип “тат твам аси” (все есть одно) [6]. Последующее за провозглашением основной
формулы “состояние сна” длится и по настоящее время.
Цивилизационный дуализм Индии проявляется в социально-политической и
экономической сферах в попытках сохранения традиционных устоев с модернизационными
процессами при том, что так называемое “сопротивление глобализационным процессам”
проистекает более миролюбиво нежели у соседнего Пакистана. Кризисы обусловлены и сфере
классического деления общества на классы – касты, происходит сдвиг парадигм, а за
последними, по справедливому замечанию Генона, смещение (слияние) кастовости,
декастизация – стирание граней между подлинными носителями сакрального знания и людьми
не причастными к инициации, стирание граней между мужчиной и женщиной, между воином
и трусом. Эпоха Кали-Юги, характеризующая упадок духовности, ставит своей целью
исключительное достижение материальных условий пребывания человека в социуме. Это
эпоха господства капиталистических взаимоотношений между обществом и государством,
государством и государством. Политическая власть медиократична, дефинирующая товарно-
денежные (единственное условие, что она может предложить) отношения.
Идея индийского эсхатологизма в железную эпоху не является прихотью Генона.
Достаточно вспомнить заключительную часть известной поэмы “Махабхарата”, в которой
помимо ведических есть и элементы доведических положений эсхатологического кризиса,
который произойдет в последнюю фазу Кали-Юги. Сама “Махабхарата” по справедливому
замечанию М. Элиаде – это есть описание эсхатологии бытия, за которым последует новое
правление. Индийская философия опирается при объяснении явлений универсума на дуализм
– разума и материи как одна из форм теистического истолкования [7].
Пакистанская философская традиция, берущая свое начало в трудах мыслителя
уроженца Уттар-Прадеша Мухаммада Аллама Икбала (он же считается духовным отцом-
основателем государства) выступает комплексом знаний, нацеленных на получение таковых
в исключительно религиозном направлении – источником служит Ислам не распадающийся
на мелкие “духовные традиции” [8]. В отличие от индийской, которая распылена в сумбуре
религиозно-философских течений – трансцендентные знания сосредоточены в различных
мультикультурных проявлениях индийского духа. В Пакистане понимание традиционных
знаний – доктрина единства (аль-таухид) представляется не только как сущность собственно
послания, но, прежде всего в качестве основы всякой религии. Знание в исламе – значит
утверждение аль-таухида, и все религии рассматриваются как повторение и перевод на