Ключевые слова: политический дискурс, жанр политического дискурса, парламентские
дебаты, гендер, гендерная маркированность.

LINGUISTIC LABELS OF GENDER DIFFERENCE IN POLITICAL DISCOURSE

Mukasheva R.M., Candidate of Philological Sciences
Diplomatic Academy named after K.Dikambaev of the Ministry of Foreign Affairs of the

Kyrgyz Republic

Annotation. In this article, the author examines the speeches of Kyrgyz politicians within one of the
genres of political discourse – in parliamentary debates. The author conducts a comparative gender analysis
and explores the gender labeling of public speeches of male and female politicians.

Keywords: political discourse, the genre of political discourse, parliamentary debates, gender, gender
labeling.

САЯСИЙ ДИСКУРСТАГЫ ГЕНДЕРДИК АЙЫРМАЧЫЛЫКТЫН
ЛИНГВИСТИКАЛЫК МАРКЕРЛЕРИ

Мукашева Р.М.

Кыргыз Республикасынын Тышкы иштер министрлигинин К.Дикамбаев атындагы
Дипломатиялык академиясы

Аннотация: Бул макалада Кыргызстандын саясий дискурсу лингвистикалык жактан

каралып, парламенттик талкуулардын негизинде кыргыз саясатчыларынын эл алдындагы
сөздөрүндөгү гендердик маркерлердин колдонулушу талданат.

Негизги сөздөр: саясий дискурс, саясий дискурс жанры, парламенттик талкуулар, гендер,
гендердик маркирлөө.

Введение. В последние десятилетия огромный интерес для лингвистов представляет
политический дискурс и его гендерный аспект. Такой интерес связан с открытостью
политических процессов в каждой стране мира, с более жесткой конкуренцией лидеров на
политической арене в борьбе за власть, а также с бόльшей вовлеченностью женщин в
политическую жизнь страны и их высокой активностью.

В статье рассматривается политический дискурс Кыргызстана через призму такого
жанра как парламентские дебаты, сопоставляя выступления политиков-мужчин и политиков-
женщин. Проявление гендерных маркеров в парламентских дебатах нам интересен в силу
неоднозначности роли женщины в кыргызском обществе в целом, и в частности в политике.
Безусловно, в Кыргызстане женщина имеет полное право заниматься профессионалной
карьерой, бизнесом и политикой. Но, в силу определенных устоев нашего общества, в
политике женщин не так уж много. Женщины в кыргызском обществе считаются слабым
полом, которым, в таком мужском деле как политика нет места, но несмотря на такое
положение дел, женщины акивно учавствуют в политической жизни страны, они избираются
электоратом в депутаты парламента и имеют большое влияние на решение многих вопросов
страны.

В качестве материала исследования выступают видеозаписи парламентских дебатов
Жогорку Кенеша, находящиеся в открытом доступе в Интернете.

Итак, исследуя материал парламентских дебатов необходимо обозначить его место в
классификации жанров политического дискурса. Так, по месту в полевой структуре дискурса
жанр парламентские дебаты относится к прототипным жанрам, то есть к ценральной зоне.
По субъектно-адресатным отношениям относится к «сфере публичной коммуникации между

агентами в институтах или между разными институтами» [8]. По характеру основной
интенции данный жанр относится к агональным жанрам, так как он предполагает прямое
идеологическое столкновение противников.

По цели высказывания, по классификации А.П. Чудинова, парламентские дебаты
относятся к информативно-оценочным жанрам, так как этот жанр несет в себе признаки
информативности и оценочности [6, 7]. По каналу передачи информации мы можем его
отнести к устному вербальному жанру, содержащему паралингвистическую составляющую и
который осложнен жестами, мимикой, интонацией. Безусловно, данный жанр представляет
для исследователей особый интерес в силу неподготовленности речи.

С точки зрения диалогичности или монологичности дискурса парламентские дебаты
мы относим к жанру, включающему в себя признаки диалогического и монологического
жанров [4], так как во время заседаний парламента не только обсуждаются ключевые вопросы
путем диалогов, но и заслушиваются выступления премьер-министра, членов правительства,
министров, что придает им оттенок монологичности.

Очень важно обратить внимание на то, что устные формы политического дискурса
отличаются неподготовленностью выступлений, спонтанностью реакций и
эмоциональностью, за счет чего в них ярче, чем в письменной коммуникации, реализуются
лингвистические, гендерные особенности коммуникативного поведения политиков. И именно
по этой причине мы изучаем парламентские дебаты, как один из интереснейших жанров
политического дискурса в его гендерном аспекте, так как многие гендерные исследования
показывают, что женщинам необходимо иметь мужской характер, чтобы войти в “мужскую”
профессиональную сферу и наравне с мужчинами бороться за власть и влияние. Итак, при
исследовании специфики манифестации гендерных различий в кыргызском политическом
дискурсе на материале парламентских дебатов были отобраны такие параметры, как
длительность выступления, перебивание, категоричность выражения своего мнения,
смягчение категоричности высказывания, выражение согласия и несогласия, критика
оппонента, эмоциональность, а также поиск и поддержка речевого контакта [3].

Анализ материала по парламентским дебатам дал следующие результаты. По параметру
длительность выступления показатели у депутатов-мужчин оказались выше, чем у женщин:
среднее значение индекса «длительность» составило 5,7, а для женщин – 4. Данный вывод
подтверждает результаты исследований европейских лингвистов, утверждавших, что в
разнополых коллективах женщины говорят меньше, так что в коммуникации доминируют
мужчины [3].

Следующий исследуемый параметр подтверждает известное положение о том, что
мужчины чаще перебивают собеседника с целью доминирования и контролирования хода
дискуссии. Значение индекса перебивание у мужчин равно 1, а у женщин – 0,8. Таким образом,
в парламентских дебатах мужчины-политики чаще перебивали оппонента, чем женщины-
политики, опровергая утверждение оппонента, выражая свое мнение или же внося уточнения
[3].

Совершенно другой результат дало изучение параметров критика оппонента и
категоричность выражения своего мнения. Традиционно считается, что для мужчин
характерна категоричность высказывания и критика оппонента, но в нашем исследовании
подобное коммуникативное поведение проявлялось чуть в большей степени в речи политиков-
женщин. Среднее значение индекса по параметру категоричность у женщин равно 0,6, у
мужчин – 0,3, а индекс критики оппонента для женщин составил 3,5, а для мужчин – 2 [3].

Возможно, такой результат связан с тематикой заседаний, с обсуждением острых
социальных вопросов, являющимися прерогативой женщин-политиков. Вместе с тем, в речи
женщин-политиков чаще, чем у мужчин, присутствует смягчение категоричности
высказывания: среднее значение данного индекса для женщин – 1,2, для мужчин – 0,4 [3]. Это
доказывает, что женщины, смягчают свое негативное отношение к тому или иному

вопросу, с помощью хеджирования, что помогает ослабить иллокутивную силу высказывания,
что не характерно для выступлений политиков-мужчин.

Таким образом, исследуемые противоположные друг друга параметры,
категоричность высказывания и смягчение категоричности высказывания оказались в
равной степени присущи женскому политическому дискурсу. Выявленный парадоксальный
факт, объясняется тем, что в целом критика оппонента оказалась в большей мере характерна
для политиков-женщин, соответственно, число критических замечаний со смягчением и без
него у женщин-политиков превышает число критических замечаний в речи политиков-
мужчин.

Исследование параметров выражения согласия и несогласия дало также интересный
результат. При выражении согласия женщины придерживаются женского речевого поведения,
частотность проявления данного параметра равна у женщин 1,1, а у мужчин — 0,8, тогда как
при выражении несогласия женщины используют мужскую модель речевого поведения.
Таким образом, показатели среднего значения индекса по параметру выражения несогласия
у женщин выше, чем у мужчин. У женщин он составил 1,4, а у мужчин – 1 [3]. Это
противоречит распространенному мнению, что женщины стремятся не проявлять открыто
свое несогласие с оппонентом. В целом, результаты подсчетов показывают, что в ходе
парламентских дебатов женщины-политики активнее реагировали на слова собеседника и
были настроены на активный диалог, в то время как мужчины демонстрировали склонность
к монологическому стилю общения.

Как можно было ожидать, параметр эмоциональность, в парламентских дебатах
выражены в большей мере у женщин, нежели чем у мужчин. Среднее значение индекса у
женщин равно 1, а у мужчин 0,2 [3]. Эмоциональность отражается как в употреблении
экспрессивно окрашенной лексики, разного рода интенсификаторов (очень, чрезвычайно и
т.п.) и соответствующих синтаксических конструкций (восклицания, риторические вопросы).
Мужчины-политики употребляли идентичный ряд эмоционально окрашенной лексики, но
существенно реже.

Заключение:
Изучение речи политиков-женщин в парламентских дебатах по таким параметрам, как

длительность выступления, перебивание, выражения согласия, смягчение категоричности
высказывания, эмоциональность подтверждают выводы исследователей – гендерологов
относительно гендерных особенностей женского коммуникативного стиля в межгендерной
коммуникации. Так, в исследованном материале мужчины-депутаты в кыргызском
парламенте доминировали над женщинами по длительности выступлений и частоте
перебивания, в то время как речь женщин-депутатов характеризовалась повышенной
эмоциональностью, проявлявшейся как в просодических характеристиках их речи, так и в
выборе лексических средств. Эмоциональность женщин и большая настроенность на диалог
(то есть постоянный учет возможной реакции собеседника) также отчасти объясняет
отмеченное нами сочетание разнонаправленных тактик: категоричного высказывания своего
мнения при критике оппонента и попыток смягчить негативный смысл критического
высказывания [3]. Вместе с тем, необходимо отметить, что частые случаи критики оппонентов,
в том числе и оппонентов-мужчин, в речи женщин-депутатов, категоричность выражения
своего мнения и частое выражение несогласия свидетельствуют о частичном
«гендерном сдвиге» в коммуникативном поведении политиков, уже отмеченном
исследователями политического дискурса на другом языковом материале [1, 2, 5].

ЛИТЕРАТУРА:
1. Киянова К. А. Особенности мужской и женской публичной речи на материале речей
Г. Коля, Г. Шредера и А. Меркель // Язык и текст. – М.: Московский государственный
психолого-педагогический университет, 2016. – № 2. – С. 76 – 85.
2. Куницына Е. В. Гендерная маркированность политического дискурса: языковой и
речевой аспекты: Дис. … канд. филол. наук. – Ставрополь, 2011. – 249 с.
3. Мукашева Р.М. Этнокультурная специфика манифестации гендерных различий в
политическом дискурсе (на материале публичных выступлений киргизских и французских
политиков: Дис. … канд. филол. наук. – Москва, 2018. – 200 с.